Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин

Автор абсолютно убеждён в том, что эта женщина оказалась заложницей прессы и внушённого ею чудовищного образа массовой отравительницы. Причём внушение это произошло ещё до того, как преступление было расследовано. Перед нами пример дела, исход которого во многом оказался предрешён безответственной пропагандой в средствах массовой информации. Другим прекрасным примером подобного вторжения болтунов-журналистов в отправление правосудия является «дело О-Джея Симпсона». В нём вина подсудимого была очевидна и прекрасно задокументирована, но оголтелая пропаганда и находившееся под её воздействием жюри присяжных превратили суд в профанацию.

Что-то подобное произошло и в «деле Корделии Боткин», разумеется, только без расовой подоплёки. Вся аргументация в её защиту отметалась, как не заслуживающая доверия, яркий тому пример — полное игнорирование заявление врача Джорджа Террилла о болезни Боткин. При этом полнейшая ахинея, якобы обличающая Корделию, принималась на веру совершенно некритично — ярким примером такой чепухи, не вызвавшей у большинства журналистов и обывателей никаких сомнений, явилось утверждение прокуратуры о двукратной покупке подсудимой конфет в разных магазинах.

При этом расследование не обошлось без типично полицейских «штучек», связанных с фабрикацией улик. Обломок сургучной печати из магазина Гео Хасса, обнаруженный в гостиничном номере Корделии Боткин — ярчайший пример такой вот полицейской фабрикации.

Мэри Пенингтон-Даннинг. По мнению автора, смерть этой женщины и её старшей сестры так и не была надлежащим образом расследована.

Не может не удивлять та простодушная решимость, с которой полиция принялась тянуть единственную «ниточку», связанную с подозрениями в отношении Корделии, при этом даже не задумавшись над тем, кто именно эту самую «ниточку» им подбросил. Мысль о том, что Джон Даннинг является прямым выгодополучателем от ареста и осуждения Корделии, в светлые головы полицейских чинов вообще не приходила. Причём, заметьте — об этом не подумал не только детектив МакВей из Делавэра, но и его многочисленные коллеги по сыскному цеху из Калифорнии. Между тем Даннинг, задолжавший очень значительную сумму денег как Боткин, так и её сиделке Рооф, отправляя Корделию в тюрьму, фактически обнулял долг.

То, что журналист «опознал» почерк Боткин в анонимных письмах, представляется очень и очень подозрительным, поскольку почерк Корделии весьма мало похож на почерк, которым эти письма были написаны. Однако и эта мелочь никого из полицейских чинов не насторожила. «Законники» продемонстрировали совершенно недопустимый изъян в работе — они увлеклись одной версией, полностью проигнорировав все прочие.

Джордж Найт (фотография 1913 года).

Между тем нельзя исключать того, что существовали другие люди, желавшие избавиться от членов семьи Пенингтон. Совсем не факт, что именно Мэри являлась целью коварного удара. Хотя её отец настаивал на том, что не имеет врагов, жаждущих его смерти, кто знает, какие в действительности скелеты гремели костями в его шкафу. Человек это был влиятельный, и притом весьма активный, несмотря на весьма преклонный возраст…

Есть определённые вопросы и к почерковедческим экспертизам. В те времена эпистолярный жанр процветал, и мошенников, умеющих очень качественно подделывать почерка других людей, существовало немало. Более того, даже в цирковых представлениях имелись номера, при исполнении которых артист безо всякой подготовки прямо на глазах зрителей воспроизводил почерки приглашённых из зала людей. Было бы очень интересно провести анализ письменных материалов по «делу Боткин» с использованием современной криминалистической техники и специальных знаний. Заключения экспертов XIX столетия не кажутся сейчас однозначными и достаточно убедительными.

«Дело Корделии Боткин» не было надлежащим образом расследовано, и её виновность вряд ли можно считать безусловно доказанной. И если действительно эта женщина стала жертвой чудовищной судебной ошибки, то ей остаётся только посочувствовать. Попасть в жернова Правосудия страшно, а уж без вины — нестерпимо…

1941 год. Громкий, но никем не услышанный выстрел

В воскресенье 9 февраля 1941 года на пороге тихой уютной гостинцы «Bellevue hotel» в городе Вашингтоне, столице Соединённых Штатов Америки, появился мужчина средних лет неброской наружности. Судя по состоянию кожи и морщинам, ему было уже за 40, но седых волос в его голове заметно не было — он явно красил волосы. Вместо традиционного для той поры делового костюма на нём были брюки и толстый свитер, а из багажа он имел только небольшую потёртую кожаную сумку. Но не чрезмерно потёртую, а так, не очень сильно — ровно в той степени, чтобы она не выглядела совсем новой.

Такую внешность в те годы мог иметь любой американец, располагавший стабильным заработком, например, слесарь газовой компании, налоговый инспектор или миллионер, старающийся не привлекать к себе лишнего внимания.

«Bellevue hotel» занимал дом № 15 по Северо-Западной улице E (Е street N.W.) — это был практически центр Вашингтона, расстояние от гостиницы до Капитолия не превышало 550 метров, а до Белого дома — 2,3 км. Человек прибыл ко входу в отель на такси. Подойдя к стойке администратора, он попросил простой 1-местный номер на сутки. Предварительным бронированием он не озаботился и, вообще, появился в отеле впервые и почти случайно, но номер для него нашёлся. Карточку постояльца мужчина заполнил лично, вписав в соответствующие графы свои имя и фамилию — Уолтер Порэ (Walter Poret) — и заплатив 2,5$ за суточное проживание.

Мужчина занял предпоследний номер в конце коридора 5-го этажа с окнами во двор. Рядом с окном находилась пожарная лестница — сразу подчеркнём, что это была совершеннейшая случайность. Постоялец не просил предоставить ему номер с лестницей возле окна, и на этаже имелись другие свободные номера той же классности без лестницы. Уолтера Порэ вполне могли поселить в таком номере [то есть без лестницы за окном], но выбор сделал портье Джозеф Доннелли (Joseph Donnelly), и выбор этот был совершено произволен. При заселении Порэ сразу попросил бутылку газированной воды «Vichy». Такая вода была нужна для разбавления виски, джина или рома и, судя по заказу, новый постоялец имел намерение скоротать вечерок в приятном уединении с запасённой бутылочкой.

Гостиница «Беллвью» на Северо-Западной улице Е в Вашингтоне (фотография 1972 года).

На следующее утро, в понедельник 10 февраля, ровно в 09:30 горничная Тельма Джексон (Thelma Jackson) коротко постучала в номер мистера Порэ, и поскольку на дверной ручке отсутствовал стикер «не беспокоить», тут же открыла замок своим ключом. Постоялец лежал на кровати в свитере и брюках, но без обуви, голова его была чудовищным образом обезображена. Кровать и предметы окружающей обстановки были забрызганы кровью и мозговым веществом. То, что Уолтер Порэ мёртв, не вызывало ни малейших сомнений. Тут же на кровати лежал большой пистолет.

Так началась одна из самых интригующих криминальных историй, связанных со смертью в гостинице. В отличие